Таблица лидеров

Я старомодна... http://www.liveinternet.ru/users/2180548/post288866897/ Я старомодна… Мне нравятся платья до пяток, Честь и застенчивость, и медицина без взяток… Добрые песни, подарки своими руками… Чувства навек и, конечно, венчание в храме… Я старомодна, и роль бизенс-вумен мне чужда… Я выбираю не выгоду… Верную дружбу. Я не умею судить по объёму валюты… Небу всегда благодарна за дни и минуты. Я старомодна, читаю молитвы ночами… В них я здоровья прошу всем детишкам и маме. Я не хожу в рестораны и клубы крутые… Я наблюдаю, как светятся звёзды ночные… Я старомодна, мне нравятся в поле ромашки… Верю в любовь, от которой по телу мурашки. Знаю, что сильный мужчина — не «лживое мачо»… Слёзы в глазах от эмоций стыдливо не прячу… Я старомодна… Во мне не найти силикона… Верить, любить и прощать — выше новых законов… Мода диктует… Но я от диктовок свободна. Я безнадёжно счастливая… Я старомодна… Copyright: Ирина Самарина-Лабиринт, 2013 С сайта http://www.inpearls.ru/ Художник Heide E.Presse

Прочитала сегодня на Ок историю - и настроение невероятно УЛУЧШИЛОСЬ Сейчас пекла пирог. Достала основу из духовки, выложила всё, что надо, засунула пирог обратно, ушла. Через 10 минут прихожу, открываю духовку... Зависаю. Пирога нет. Одна дома! Осторожно закрываю духовку. Открываю снова. Нету. Вспоминаю все признаки шизофрении, которые мне известны. Потом на автомате приходит: "Чёртик-чёртик поиграй и обратно отдай. Тёте очень нужно". На всякий случай ухожу из кухни, ну чтобы не мешать... Прихожу обратно, открываю духовку - НЕТУ! Зачем то иду к зеркалу... Вроде внешних изменений никаких. Набираю - веяние времени - в гугле "из духовки пропал пирог". Понимаю, что делаю что-то не то. Щипнула себя за руку - реакция есть. Сказала себе: "Нина!"Ты взрослая, умная женщина! Ну куда он мог деться?" Подумалось про соседей, привлечённых запахом свежей выпечки. Балкон открыт. Вышла, посмотрела. Ни фига не залезть. Иду обратно на кухню, в полном расстройстве психики. Почему то вспоминаются "Секретные материалы"... Представляю инопланетян, жадно жующих мой пирог в своей тарелке и начинаю ржать... Выпиваю стакан воды. Открываю посудомойку, чтобы поставить пустой стакан. Оттуда изумлённо таращится мой пирог... Дверцы то рядом... А мне в отпуск пора...

МГУ стройка 20 века В начале января 1949 года по указу И.В. Сталина на внеочередной сессии Верховного Совета было принято решение построить новое здание для МГУ! Возведение главного корпуса МГУ на Воробьевых горах (Ленинских) стало одной из самых грандиозных строек послевоенных лет в СССР. Его строительство длилось целых 4 года, начиная с 1949 по 1953гг. До появления знаменитого здания «Триумф-Паласа» оно являлось самым высоким административным зданием в г.Москва, а до постройки небоскреба в 1990 г. во Франкфурте-на Майне Мессетурма даже самым высоким зданием Европы. Его размеры: 1.Высота - 182 метра, (вместе со шпилем - около 240 метров). 2.Этажность центрального корпуса составляет -36. 3. Высота над уровнем моря -составляет 194м Первоначально хотели возвести здание всего в 4 этажа, мотивируя тем, что будет необходимо большое количество лифтов. Изначально проект этого уникального здания готовил архитектор Б.Иофан, который придумал небоскреб Дворца Советов. Но по ряду причин он был отстранен и строительство этого высотного здания было поручено архитекторам во главе с Л.В.Рудневым. Скульптурное оформление всех фасадов было выполнено в мастерской В.И.Мухиной. Торжественное открытие "храма науки" состоялось 1 сентября 1953 г. Как видим, Сталин не дожил лишь пару месяцев до этого события. Проживи он еще самую малость, и МГУ стал бы называться не Ломоносовским, а «имени И.В. Сталина». А фото довольно интересные. Смотрите! 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9. 10. 11. 12. 13. 14. 15. 16. 17. 18. 19. __________________________________ _________ Причина широкого применение газобетонных блоков в строительстве имеет много объяснений. Они хорошо сохраняют тепло, а возведение из них коттеджей и других строений происходит в 1,5 раза быстрее, нежели из обычного кирпича. Поэтому застройщики стали все чаще использовать газобетон Аэрок в качестве материала для сооружения зданий самого широкого профиля. Его легкость и технологичность в обработке часто делают его просто незаменимым. ___________________________________________ Рубрики: АРХИТЕКТУРА Метки: строительство МГУ http://bar-guzin.com/post260048534/

Кроме канала Культура и смотреть нечего, одни сериалы, ЧП и шоу. Куда идем , один бог знает, думаю скоро всем чипы вставят и будем как роботы в строю. Вот недавно летела из Шереметьево и наблюдала картину- курящим людям покурить негде, даже курилки закрыли, это как? А люди там часами вылета ждут.Хорошо я курить бросила, а ведь это просто издевательство.

Исправляешься на глазах. Продолжай в том же духе. За меня не переживай, у меня при любом режиме все в шоколаде. Главное же в жизни не колбаса, а мозги, они либо есть- либо их нет.

Спасибо, первый раз услышала. Ну что ж все правда. А вот на счет Свободы лучше забыть, сначала пить запрещают , потом курить, а скоро строем будем в туалет ходить, короче перестроились.

Хочу поместить здесь историю............она не забавная и не быль.........скорее поучительная,ведь все это может стать реальностью.......время идет. Свеча горела. Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду. - Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы? Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой. - Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература? - Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия. «Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича. - Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать? - Я, собственно… — собеседник замялся. - Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то… - Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух. - Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес. - Говорите, я запомню. *** В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили. - Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете? Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их. Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы. В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль. «Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду». Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть. *** Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту. - Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать? Максим помялся, осторожно уселся на край стула. - С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили. - Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных. - Нигде? — спросил Максим тихо. - Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим? - Да, продолжайте, пожалуйста. - В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков. Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб. - Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим! - Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам. - У вас есть дети? - Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня? - Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу. Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился. - Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела… *** - Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович. - Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит? Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром. - Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра. *** - Литература это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте. Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть. - Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать. «Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин». Лермонтов «Мцыри». Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий… Максим слушал. - Не устали? — спрашивал Андрей Петрович. - Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста. *** День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий. Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн. Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков. Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый. Классика, беллетристика, фантастика, детектив. Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо. *** Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону. - Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос. Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю? Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу. - А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём. - В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович. - Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался. - Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой? - Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал. - С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите? - Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят. Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами. «Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…». Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол. Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота. Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил. Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё. Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше. - Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка. - Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто? - Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса. - От… От кого?! - От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его… - Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка. Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку. - Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он. - Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить? Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад. - Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети. Источник: (с) Майк Гелприн

Рассказ папы о родах История эта началась в канун нового 2004 года… когда у моей благоверной начались разного рода «беременные капризы»! Растущий животик требовал того, чего найти было НЕВОЗМОЖНО… Что-то типа… солененькое, но не то что есть у нас дома, сладенькое, но то, то еще не придумали!!! Ночь…тишина… просыпаюсь от того, что кто-то плачет… сначала думаю, что снится… с очередным всхлипом осознаю, что плачет жена… Спрашиваю что случилось… ломается не отвечает… через пол часа страстного допроса добиваюсь, что ей УЖАСНО хочется клубники… а ее нету и на улице зима!!! Объезжаю мол Москвы, и в каждом супермаркеты, меня провожают сочувствующие взгляды… привожу ей клубнику… Съедает пол ягодки… Больше не хочет… я трясусь от ярости, но понимаю, что она не виновата … ЭТО В НЕЙ БУЙСТВУЕТ ПРИРОДА!!! Странности во вкусе изменились настолько, что я стал боятся, питаться дома!!! ОНА СТАЛА ЕСТЬ ТО… ЧТО РАНЬШЕ НЕНАВИДЕЛА, и на мой взгляд считается несъедобным… мало того, что она это ела, так она еще этим и меня пыталась накормить… Омлет с жаренными солеными огурцами, суп ТОЛЬКО ИЗ МОРКОВКИ… это были тяжелые времена для моего разума и желудка! Когда у нее стало 5 месяцев, у меня появился комплекс высиживания (сильное сопереживание беременной женщине, и психосоматическая беременность у мужчины)! Меня постоянно тошнило… мутило, я не знал чего хочу, покупал воблу и уплетал ее с молоком… на пару с женой. Мы гуляли с ней по улице, и ели мел, жевали смолу. Слава богу, что это продолжалось недолго, в 7 месяцев токсикоз прошел! «Наши» роды задерживались уже на две недели, мы били в колокола, врачи же были равнодушны и спокойные как индийские вожди… принимаю волевое решение идти на платные роды и присутствовать при них! Врач…(дай бог ей здоровья), смотрит на меня скептически… мол ТЫ на родах ?? Фигня, пробьемся… чего я там не видел… Сам же в инете начинаю искать фотки, как рожают женщины… так сказать подготавливаю себя морально… Получается плохо… моя рассудок в панике! Четыре безумные ночи, когда у нас, «начинались» схватки, я суматошно собирал шмотки, подгонял машину… гнал к роддому… а они ложные… Хроническое недосыпание… начинаю спать когда просто облокачиваюсь к чему ни будь. Соседи из-за моих красных глаз считают меня наркоманом… а мою беременную жену несчастной женщиной. Роды задерживаются, советуют отвлечь жену от мысли родов… едем в техносилу, покупаем пароварку, блендер… и ХОЛОДИЛЬНИК… так сказать шопинг-терапия. Было это 22 июля 2005 года, доставка холодильника на 23 июля! Приезжаем домой радостные новой покупке… отмечаем ее… ложимся спать… В 5 УТРА СХВАТКИ! Технология сборов в роддом отточена до автоматизма… это в пакет для нее, это в пакет для меня… документы… деньги… ключи от машины… сигареты… едем. Приезжаем… вызываю врача по мобильнику… она уже скептически относится к нашим схваткам… сообщаем, что начали отходить воды… Оставляю жену в «подготовительной» сам мчусь за врачом… Я ТАК ЕЩЕ НИКОГДА НЕ «ЛЕТАЛ»!!! …постоянно преследует песня Скутера «почем рыбка»… весьма динамична и соответствует ситуации. Итак… КУЛЬМИНАЦИЯ! Поднимаемся на 5 этаж роддома… родильное отделение… святая святых … здесь еще не ступала нога простого смертного мужчины!!! Нам определяют отдельную палату.Располагаемся… слышу как в соседних палатах бедненькие роженицы стонут… кричат… плачут … скребут стену… и до меня доходит КУДА Я ПОПАЛ И ЧТО СЕЙЧАС БУДЕТ!!! В борьбе разума и страха побеждает любовь к жене. Схватки у нас слабенькие, нас начинают «прокалывать»…не буду описывать весь процесс прохождения схваток… но… МНЕ ЕЩЕ НИКОГДА НЕ БЫЛО ТАК ТЯЖЕЛО!!! Поставили капельницу… что — то не так с иголкой… выхожу в коридор… и всем своим басом на весь этаж … «СЕСТРАААааааа»…все роженицы сначала притихли… потом сразу у двух начались стремительные роды (мне даже благодарность высказали). С 5 утра, до 1 часу дня… ни покурить, ни в туалет, все время с женой… Массирую ей крестец… Она сообщает врачам, что ей надо СРОЧНО РОДИТЬ… потому что в 6 вечера нам привезут холодильник… Постоянно с ней разговариваю… несу какую-то чушь… На которую она отвечает такой же чушью, а мы считаем это содержательной беседой с глубоким и философским смыслом! К часу дня я вымотан как после разгрузки эшелона грязных памперсов. Когда мы переходили из палаты на родильный стол (или стул)… я хотел исчезнуть… провалится… потерять сознание… Но мое сознание покидать меня не хотело! ПОТУГИ!!! О БОЖЕ НЕУЖЕЛИ ТАКОЕ МОЖЕТ БЫТЬ ??? ТУЖУСЬ ВМЕСТЕ СО СВОЕЙ ЖЕНОЙ… НА ЩЕКАХ У МЕНЯ ЛОПАЮТСЯ АРТЕРИИ… ГЛАЗА КРАСНЫЕ …(еще чуть-чуть, и я «родил бы» вместе с ней в прямом смысле… вот только плод моих родов был бы неожиданностью для всех присутствующих при родах. НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КРИК ПОСЛЕДНЕЙ ПОТУГИ… ТИШИНА (прошло несколько мгновений, но мне кажется что идут часы, я чувствую как шевелятся и седеют волосы на голове)… и наше маленькое чудо своим самым прекрасным и чистым криком сообщило всему человечеству, что она появилась на свет… она готова жить… и наплевать ей на всех вокруг. кроме папки и мамки. Мне сообщают, что у нас девочка… я стою и реву не скрывая слез… все кто был в «родилке» с уважением смотрят на меня… и поздравляют… а я стою… размазываю сопли и реву… врач просит выйти на 10 минут… ну там дела им надо сделать не для мужских глаз (хотя что от меня ТЕПЕРЬ можно скрывать не понимаю)… бабушка сидящая за столом смотрит на меня как на героя и спрашивает не хочу ли я покурить… а сигареты у меня в машине… МНЕ ПРИНЕСЛИ СИГАРЕТЫ, ДАЛИ ЗАЖИГАЛКУ… ПРОВОДИЛИ В МЕСТО ГДЕ МОЖНО ПОКУРИТЬ… я весь в эйфории, звоню родным и сообщаю ВЕЛИКУЮ НОВОСТЬ!!! слезы не просыхают… Возвращаюсь… Она лежит на каталке, дочка у нее на груди… Боже… какие же они прекрасные… Этот момент я никогда не забуду… Моя жена, и плод нашей любви… Самый прекрасный и самый родной. Дорогие женщины… СПАСИБО ВАМ… спасибо за это чудо… рожать детей.