9643ba70b3505af518e9d2808a370e1d Jump to content

Михаил Жванецкий


Юлёк
 Share

Recommended Posts

Михаил Жванецкий

Язык выживания: Жванецкий как учитель стоицизма.

«Русский язык непереводим. Даже болгары не берутся».

У литературы не может быть иного предназначения, чем быть литературой. Поэтому вся она становилась тем убежищем, куда можно скрыться от тоталитарного общества. И все же некоторые писатели are more equal than others и в этом смысле. Гашек был коммунистом и алкоголиком, но написал — видимо, против собственной воли — учебник о том, как себя вести, чтобы выжить в подобном обществе. Но Советский Союз не Австро-Венгрия. Учебника нам недостаточно. Поэтому Жванецкий делает больше — он создаёт свой язык, тот, на котором мы будем говорить, и не обязательно когда нам смешно.

Link to comment
Share on other sites

Бродский создаёт образ нас самих: после него, залезая в комод утром, мы уже знаем, что день потерян. Жванецкий даёт нам возможность выжить в этом потерянном дне. Дело, разумеется, не только в политике, дело в тоталитаризме жизни как таковой. Каждый становится старым, почти никто не встречает старость с М.Б. «Звезда, сбегающая по щеке быстрей, чем я загадывал желание», проникает в сердце навсегда, но не способствует выживанию. Слова же: «Одно я знаю точно — я никогда не буду высоким и стройным, в меня никогда не влюбится Мишель Мерсье, я никогда не проведу молодые годы в Париже» — дарят нам неожиданное мужество за пределом отчаяния.

Не знаю, как им это удается? Чем это достигается? Тем, что между Хемингуэем и нами не оказывается большой разницы, а по тону мы чувствуем, что и эта маленькая разница скорее в нашу пользу? Как у Жванецкого получается нас в этом убедить — ритмом? Жванецкий барочен по сравнению, например, с классицистом Довлатовым, как барочен юг по сравнению с севером, но детали завитушек не затмевают у Жванецкого стройной периодичности фраз. Тут можно сказать несколько слов про периодичную стройность сбегающей к морю и свободе лестницы, но не хочется говорить слишком очевидного.

У Жванецкого часто первая фраза заключает в себе все: «И что смешно, Министерство мясомолочной промышленности существует, и, что интересно, хорошо себя чувствует». Снова ритм и характерный для Жванецкого параллелизм. К чему восходит этот мерный параллелизм при повторении похожих мыслей — к библейским текстам, которые еще в хедере определили ритм речи его никогда не слышанных нами родителей и соседей? К ритму волн, набегающих по две?

У Жванецкого часто первая фраза заключает в себе все: «И что смешно, Министерство мясомолочной промышленности существует, и, что интересно, хорошо себя чувствует». Снова ритм и характерный для Жванецкого параллелизм. К чему восходит этот мерный параллелизм при повторении похожих мыслей — к библейским текстам, которые еще в хедере определили ритм речи его никогда не слышанных нами родителей и соседей? К ритму волн, набегающих по две?

Секрет прелести речи Жванецкого не равносилен загадке жизни, но часто равносилен выживанию. Его юмор — это, безусловно, Galgenhumor, юмор висельника, юмор, который принижает серьёзность ситуации, но при этом смотрит ей в глаза. Родство с австро-венгерским юмором тут очевидно. Но, в отличие от Гашека, Чапека и Эфраима Кишона, Жванецкий всегда говорит с нами, он видит перед собой собеседника. Его жанр – разговорный par excellence. Не только потому, что он читает свои тексты со сцены, не стесняясь собственного брызжущего восторга перед сказанным. Жванецкий всегда пишет во втором лице, даже когда формально — в первом или в третьем. Отличие Жванецкого от других пишущих «с поворотом к читателю» в том, что он нам не льстит. «И если вас не примут в институт, то не потому, о чём вы подумали». Он обращается к нам, он смеётся, но за ним трёхтысячелетняя практика проповеди метафорами. «Ну хорошо, давайте полный вперёд, и вы увидите, как я был прав».

Речь Жванецкого мифологична, и ее проникновение в мифы нашего подсознания бесчестит любой психоанализ. «Я хотел бы, как во время войны, на деньги пионеров купить танк, но ездить на нём самому». Не только первая фраза важна — каждое предложение, как обломок голограммы, несёт в себе весь образ целого. «И спросить, сидя на башне и прихлёбывая из котелка — сколько? Это за килограмм или за весь мешок?». Фраза, безупречно представляющаяся разговорной, синтаксически и лексически связана с такими глубокими пластами нашего представления о жизни, с такими страхами и мечтами, с лексикой детства, сидящей в нас незыблемо и незаметно — как диалект родной деревни, подлежащий языку города, что на напряжении этих связей и выстраивается миф.

Мы сами часто не знали, что этот миф есть. Мифы рождаются на наших глазах, но рождаются уже лишёнными метафизического ужаса, потому что наш Гомер записывает их сразу на языке Зощенко. Даже нет, Зощенко живёт в слишком страшную эпоху, и его люмпен-пролетарское койне вполне отражает грозные силы того времени. Жванецкий тоже весь в своём времени, при нём общество тоже было чудовищно и тоталитарно, как сама жизнь, но уже не смертельно. Выживание возможно, и он дарит нам язык, в котором мифы уже построены и разрушены, и кирпичики, оставшиеся от разрушения, мы можем использовать в разговоре, находя и подбирая слова — только нагнись.

Трубадуры писали для своего времени на языке своего времени. Но при всём великом их таланте и при всей разработанности традиции — после крестовых походов Иннокентия III, после прошедших столетий надо специально интересоваться окситанским синтаксисом или философией альбигойцев, чтобы читать стихи трубадуров, написанные для живых женщин, а не для антологий провансальской литературы. Русский язык непереводим; счастлив тот народ, говорит Бродский, на язык которого нельзя перевести русскую поэзию. Но именно язык компенсирует нам многое, если не всё. Я никогда не проведу молодые годы в Париже; зато я могу понять, почему «у нашего актёра плохо пока получается фраза 'в Париж по делу срочно'».

Мне нравятся трубадуры моего времени.

Может показаться, что я пишу о том, как чувствовал и думал двадцать лет назад. Это не так. Не знаю, как воспринимает Жванецкого человек, родившийся в 80-х гг., все же реалии, о которых он пишет, довольно специфичны, и в Париж – по делу и так – ездят сейчас многие, почти все. Но мне тексты Жванецкого близки, и мир его языка помогает выжить и в Израиле 2007 года. От его шуточек не зябко.

Михаэль Рыжик

Памятник Михаилу Жванецкому в Одессе

Link to comment
Share on other sites

МИХАИЛ ЖВАНЕЦКИЙ

МЫСЛИ:

Вначале я хорош...

Чуть выпил - очень хорош.

Еще - появляется легкий износ души.

Еще чуть-чуть - износ души обнажается.

Еще - он выпирает.

Еще выпью - проявляется дурной характер.

Еще - дурные наклонности.

Поздно ночью - пороки.

К рассвету - извращения.

Утром - тяжелый сон.

Днем - молчаливая голова.

Вечером - снова хорош.

Чуть выпью - очень хорош.

Опять обращение к политикам.

Меня всегда интересовало - почему плохой язык, скверная дикция, отсутствие мысли вызывает такое большое желание встретиться с аудиторией?

В Ялте, Сочи и других южных городах, как только стемнеет, в комнаты налетают мужики. На свет лампы. И кружат, и сидят. Один-два крупных, три-четыре мелких. А дома у них жены, жены, жены...

Милая, я тебе скажу о своем чувстве - это чувство к тебе я пронес через всю жизнь, через еще более трудное мирное время... я пронес это чувство через всю жизнь и вот сегодня говорю тебе - "Я не люблю тебя!"

Вообще-то, я всю жизнь воюю с женщинами... Когда меня спрашивают "Чем Вы занимаетесь?" - я всю жизнь воюю с женщинами. Но эти мерзавки так уклончивы, что чаще всего хлещешь по месту, где она только что была, а это уже борьба с государственными учреждениями.

А вы пробовали когда-нибудь зашвырнуть комара? Далеко-далеко. Он не летит. То есть он летит , но сам по себе и плюет на вас. Поэтому надо быть легким и независимым.

Конечно, сегодняшнюю пеницилиновую молодежь не сравнить с той, что получалась, когда женщиной овладевал победитель в драке. Но в юморе им не откажешь...

Помер не найдя смысла в жизни, а тот помер найдя смысл в жизни, а тот помер не ища смысл в жизни, а этот вообще еще живет! Надо с ним побеседовать...

Хорошенькая журналистка сказала - "Граждане! Господа! я всем своим существом за многопартийность! Я всем своим существом за демократию!". Присутствующим мужчинам это так понравилось, что они тут же стали подходить - "А что Вы сегодня вечером делаете?"...

Не можешь любить - сиди дружи!

Чего больше всего хочется, когда влезешь наверх? Плюнуть вниз.

У человека, вычисляющего национальность, - жизнь язвенника. Все наслаждаются, а ему того нельзя, этого нельзя...

Мы жизнь не выбирали - мы в нее попали, как лисица в капкан. А будешь освобождать лисицу, она тебе лицо порвет.

Чуть-чуть - и не с кем, одни последние известия.

Очень коротко живут в этой стране люди, дома, могилы.

Язык воспоминаний - на нем сегодня и не поговоришь.

Почему здесь так коротко живут друзья? Поживут, поживут, приучат к себе и исчезают. Ни один не остается с тобой. Умирают, уезжают, превращаются в других.

Неудовлетворенными остались наши вертикальные потребности. Жизнь свелась к сбору горизонтальных благ.

Я брошу все и войду в твое положение.

Возьми за правило прерывать беременность еще в период знакомства.

Может быть вы не знаете, но в Одессе быстроподнятое не считается упавшим.

Как кому, а мне нравится думать!

Сейчас наступило время, когда аккомпанемент выступает с сольными концертами.

Кто женился на молодой, расплатился сполна: она его никогда не увидит молодым, он ее никогда не увидит старой.

Нормальный человек в нашей стране откликается на окружающее только одним - он пьет. Поэтому непьющий все-таки сволочь.

Как же надо ненавидеть эту страну, чтобы бросить квартиру после такого ремонта.

В мужчине заложено чувство ритма, нужно только ему разрешить.

Link to comment
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now
 Share

  • Recently Browsing   0 members

    • No registered users viewing this page.




×
×
  • Create New...